Дорогие одноклубникиесть есть в наших рядах человек Lexxey763 который возит гуманитарную помощь и планирует везти подарки на новый год в детские дома ДНР. Есть предложение присоединиться. Уезжает из Москвы 20 декабря. Вот ссылка на его фейсбук https://www.facebook.com/profile.php?id=100009167697386

Изменено 11 декабря 20169 г пользователем Танюрик

@merdok,Видимо,сюда благодарность :от Олега Юрьевича Г.1000 руб.Олег,спасибо!

  Парни и девчонки! Огромное спасибо всем,кто поддержал в этой поездке! Для меня она ,как предновогодняя,уже третья-с 2014-го года.Обычно всегда езжу один.Но в этот раз компанию мне составили "клубень" http://jeep4x4club.ru/user/12318-slash/ Slash и журналистка из Ижевска , организовавшая сбор и доставку множества различных полезностей.Первые комментарии о поездке выложу от ее лица.В ближайшее время попробую разобраться,каким образом "лепить" фото без потери качества,будет более подробный отчет.

Oleg40, твои средства подоспели совсем "к трапезе"-когда находились на территории ДНР,поступил звонок от командира одного из подразделений-хотя-бы ОДНА пара обуви!!! Парень вернулся из госпиталя,обувь оставалась только летняя.Так что можно сказать,что ты "обул"сепаратиста" ))).Заодно передали ему з/части для боевой колесницы ).

Изменено 30 декабря 20169 г пользователем Lexxey763

Следующий сбор когда?

И вообще где обещанные подробности? :-):

Тут закралась маленькая ошибочка

  Мои извинения ))).Запутка вышла-связь была не всегда,и местами,СМС о зачислении могли приходить или с опозданием,или все вместе-как появлялась "сетка",или не приходить вовсе  . "Прошерстил" все сообщения заново,подтверждаю-ничего не потерялось,все 1500 пришли в полном объеме  .Еще раз-мои извинения и-спасибо !!!

Изменено 19 января 20179 г пользователем Lexxey763

  Прошу прощения за отсутствие подробностей столь длительное время ). Честно-сначала праздники,после-вал работы.В общем,за мной "косяк" признаю.Попробую продолжить изложение от имени третьего участника(цы)поездки-журналистки Юлии из Ижевска Возможно,что ее впечатления и описание будут более полными,т.к. у самого за три года взгляд на многие вещи мог "замылиться".Ежели нужны будут уточнения/комментарии и прочее-всегда буду рад пояснить.

ДОРОГАМИ ДОНБАССА 
Часть 1. Первый шаг 

…Он затягивает на мне потуже шарф, как на маленьком ребёнке, и пытается улыбаться: 
- А, кстати! Здесь нет комендантского часа. Можешь ночью погулять. 
Я сквозь какую-то пелену рассеянно киваю ему. Он вглядывается в моё лицо, потом тихо повторяет: 
- Юль, мы уже в России. Всё! 
И тут меня накрывают безудержные слёзы… 

В жизни бывают моменты, когда чётко осознаёшь, где проложена твоя дорога. Суровая, трудная, непроходимая, но, блин, всё равно ТВОЯ! Наверное, так делает свой шаг вперёд парашютист, отрываясь на стропах. Так встаёт в атаку командир, поднимая за собой полк. Так женщина выдыхает перед самым рождением ребёнка и вся собирается в комок… Потому что кто ещё за тебя сделает этот шаг? 

Чётко помню эту дату: 14 ноября. День, который перевернул вверх тормашками весь мой тяжёлый 2016-й год. 

...Он увидел мой статус ВКонтакте и тут же написал: «Скажите, а Вы это просто для красного словца написали или действительно можете помочь?» 
Посмотрела в его профиль и внутри стало как-то неуютно: Донецк. 
«Я Вам из окопа пишу. Третий год воюем. Нам реально помощь нужна!» 
И ещё пара вопросов. 
«У нас тут все в ружьё поднялись. Муж, жена, дети – все на передовой. Если одного убивают, то другим нет смысла домой возвращаться… 
Я шумно выдохнула и посмотрела в окно. Здесь – моя привычная жизнь: сдача номера, интервью, подготовка к ёлкам, семинары, кафешки, ночное бдение в Сети. А там – живой человек, которому я могу помочь. И не один! 
Ещё раз посмотрела на свои ноги в тёплых носках, на спящих сыновей, на свет ночника и разбросанные игрушки. Прошло три минуты после начала разговора, но где-то внутри я уже была готова к следующему вопросу: 
«А Вы к нам приедете?» 
Обвела взглядом родные стены и поняла, что решение уже принято, как говорила Пифия, осталось его только осознать. 
«ПРИЕДУ!» 

Дальше был крепчайший кофе и новая тетрадка, куда посыпались явки-пароли, нужные телефоны и подробный список, что нужно учесть. 33 ижевским друзьям в эту ночь я отправила подробное письмо – самым близким и нужным, кто мог бы помочь информацией. Тем, кто прошёл Чечню и курсы выживания на природе. Психологам, тренерам, журналистам, фотографам. Чтобы я точно знала, как идти в связке, на кого можно положиться, что делать при встрече с реальной опасностью. Постскриптумом стояла главная фраза: «И не надо меня отговаривать!» 
Из мужчин на это письмо откликнулись шестеро... Всего шестеро!!! 
Ещё один спросил: «Ой, а тебе не страшно?» 
Даже не нашлась, что ему ответить… 

Пара подруг надрывно написали: «Куда собралась? Ты же девочка!!! Ты своим сыновьям должна сказки на ночь рассказывать!» 
А я вспомнила слова Искры: «Как удобно, когда все вокруг старики! Все держатся за свои больные печенки, все будут стремиться лишь бы дожить! Так вот это – не для нас!» 
Не хотелось особого пафоса. Я просто ЗНАЛА, что смогу выполнить эту работу: собрать деньги, купить подарки, довезти вещи. И обязательно что-то сказать этим мужественным людям. Как я умею. 
Иногда накатывало: Донецк — и я это делаю!? Я, которая лишний раз с горки боится съехать, потому что страшно. Но не давало сидеть на месте хрестоматийное: «Делай то, что должен, и будь, что будет!» 
Когда возникли проблемы с машиной – ещё раз зашла в Сеть: да что ж такое, 5 тысяч человек в друзьях, а взять на передовую некого! 
- Мам, меня возьми! - серьёзно сказал старший. 
- Рано тебе ещё, сынуль! Но ты не переживай: я это СДЕЛАЮ! 
У меня в запасе был только месяц... 

Деньги присылали со всей страны. Девчата помогали сортировать и упаковывать вещи. Пакетами была заставлена вся квартира. Три больших мешка с вещами и обувью в последний вечер привезли молодые супруги. На мой вопрос: «Откуда?» объяснили просто: «Позвонили в дверь Старшей по подъезду, а затем пошли звонить во все квартиры. Вот, насобирали!» 
Не знала: как решить вопрос с работой: ехать за свой счёт? взять отпуск? отпроситься? А когда директор собрала всех на внеочередную летучку и сказала, что журнал закрывается, я единственная облегчённо вздохнула: «Слава Богу! Значит, я могу спокойно ехать в Донецк!» 

В этот месяц моя жизнь, как никогда, была НАСТОЯЩЕЙ. Каждая встреча, каждая мысль, каждая минута проживались в каком-то «замедленном» режиме. Я стояла в церкви, держала свечу, обнимала друзей, пела детям на ночь песни и запоминала-запоминала каждую секунду, каждый момент, чтобы всё это впечаталось в память. Чтобы было потом, за что держаться, если жизнь вдруг окажется «на грани»… 

Я чётко помню всё, что было сказано самыми близкими, дрожащими голосами перед отъездом: 
«На передовую не соваться! Ещё раз: НЕ СОВАТЬСЯ!!!» 
«В окопы не поедем. Даже если вдруг придётся ехать по опасной дороге… я просто буду ехать в 10 раз быстрее!» 
«Ты ведь всё равно это сделаешь. Потому, что нет такого мужчины, который сказал бы тебе: «Стоять! Ты никуда не поедешь!» 
«Обещай, что если почуешь что-то неладное, то остановишься!» 
Постоянно в голове прокручивалось «матричное»: 
- Нео, такого ещё НИКТО не делал… 
- Значит, у нас есть шанс! 

…Я обняла сыновей в 4 утра: «Родные мои! Всё будет хорошо. Вы справитесь!» На секунду накатили тревожные слёзы, а дальше грустить было некогда: подошла машина, в которую мы стали закидывать наши 30 подписанных баулов. 
- Блин, у меня не КАМАЗ! – разводил руками водитель. 
- Ну, ещё парочку. Давайте впихнём. Как-нибудь! 
В машине нас было пятеро. 20 часов до Москвы, без сна и остановок. Меня поддерживали только родные смс-ки. Внутри было доселе неиспытанное тревожное ожидание. 

А затем было совершенно «мартовское» чистое, звонкое утро. Много синевы и солнца. Тихий царицынский парк с утками. Храм, где как будто специально для меня выставили Икону Божией Матери из Киева «Призри на смирение». Подошла, прислонилась к ней лбом – и будто током прошибло! 
Дальше – всё по плану: постояла у Мавзолея, послушала Куранты, села на скамеечку, чтобы успокоить дыхание под звуки органа в костёле Девы Марии. 
И весёлый голос в 5 утра: «Такси до Донецка заказывали?» 

Я знала их только по аватаркам. Первый мой Связной – Алексей, за три года выучил все донецкие дороги вдоль и поперёк. У него даже нотки со звёздочками нарисованы на фюзеляже джипа, как у знаменитого Маэстро! Второй (так и хочется сказать «телохранитель») – Вячеслав, просто отодвинул все свои дела. Корпоративы, новогодние хлопоты, посиделки перевесило одно простое решение – ЕХАТЬ. 
Целый день они закупали форму для ополченцев, лекарства для вдов, игрушки для детей-инвалидов, тёплые носки и варежки, потом грузили это всё на свои джипы. Когда на следующее утро расселись по машинам, они засмеялись: «Отчаянная ты девчонка!» 
Кто бы говорил? ) 

Подходили к границе рано утром. Ехали в темноте, молча. Было уже не до анекдотов. 
Правда, когда донецкие погранцы, узнав Алексея, побежали к нам обниматься – тревога немного улеглась. Но потом Комэска тихо сказал: «Так, ребята, внимание. На территории ДНР мы не пристёгиваемся. Если я вдруг побежал из машины – выскакиваем и бежим за мной!» 
И тогда внутри засел какой-то животный страх. Будто все мои внутренности скрутились жгутом. Я перестала дышать, молча вцепилась в коленки, и мы полетели под 120 км/час. 
Тут и там торчали одинокие печные трубы. Останки домов. Пепелища. И никого. 
«Захочешь в туалет – только у машины. Возможно, лесополоса заминирована!» 
Как доехали в первый дом, как потом стояли во дворе и прислушивались к негромким хлопкам отдалённых взрывов, как выгружали вещи – всё это тоже было, как в замедленном хорроре. 

…03 часа ночи. Я лежу в темноте, напрягаясь и прислушиваясь. Вроде всё тихо, но я просто боюсь закрыть глаза... В голове вертится только «ревякинское»: 
«И водка не поможет, а пролить страшно. 
Кого оправдали, кого осудили – неважно. 
Кто убит, кто помилован был – не узнать. 
Солёная ночь. Ветер в ладонях. Спать» 
Проваливаюсь куда-то в чёрную дыру. Через три часа – подъём… 


 

ДОРОГАМИ ДОНБАССА 
Часть 2. Ополченские Мадонны 

Мы с Мариной греемся у тёплой печки в пустой избе где-то на окраине города Снежное. 
- Пойдёшь на улицу – не перепутай! – улыбается Марина. - Тропинка прямо – это уже в Луганскую область, тут всего два километра. 
Большая белая стенка за нами сплошь усеяна автографами и пожеланиями друзей и бойцов, оставленными маркерами и карандашом для бровей (что было под рукой!) Забираюсь повыше и пишу: «Добрым людям – добра и любви!» 
- И мне! – подходит Слава, забирает у меня фломастер и крупно выводит: «Москва с вами!» 
Я снова опускаюсь к Марине: 
- Ну, как вы тут? 
- Справляемся. Работа есть – уже хорошо. Доця вот моя учудила: у всех война, а они надумали свадьбу играть. Это в 14-ом, когда в магазинах ничего не было! Так нам друзья достали две селёдки, представляешь? – её лицо светлеет. – Мы просто наварили картопли, а тут – две рыбины. Вот свадьба была! Бога-а-атая… 

Через пару дней мы уже сидим в частном детском доме, у знаменитой мамы Лиды Ковалёвой, воспитавшей за свою жизнь 50 (!) приёмных детей. Этот дом – под опекой ополченцев, среди которых главная – Ленка-«Ёжик», комендант полка. Четверо выросших ребят мамы Лиды ушли служить на передовую, один не вернулся… 
«Как где мы их находили? Так сколько ж сирот здесь осталось! Кого на помойках и на вокзалах подбирали. Их откормить, отмыть надо было, а детки-то светлые, добрые, талантливые. Моя гордость!» 
Есть такой тип людей: они изнутри – больше, чем снаружи… 

«Где тебя положить? Что будешь кушать? Как ты решилась? А, правда, приедешь?» - она завалила меня вопросами ещё онлайн, когда мы не знали друг друга. Главный центр гуманитарной помощи в городе Зугрэс – это Светочкина квартира. Сюда днём и ночью заходят люди. За подарками и вещами. Чтобы помочь разобрать очередные коробки с гуманитарной помощью. И чтобы послушать, что творится на передовой, куда ей тоже приходится мотаться… 
«У меня дома – постоянно народ. Потерпишь?» - извиняясь, сказала она при встрече. 
Я только хмыкнула: «Нашла, чем удивить!» 

Она тоже делает всё это ПРОСТО ТАК. На свои деньги, ищет машины, договаривается со знакомыми, мотается по адресам, чтобы раздать всё необходимое. Квартира точно так же заставлена пакетами и коробками. Плюс полный набор инсулиновых ручек и лекарств в холодильнике – на случай, если это кому-то срочно понадобится. Есть люди, которые плачут и благодарят. Есть такие, которые требуют своё. Есть и те, кто приходит с проверками и просит фотоотчёты, кому и куда были отправлены подарки, просят точные адреса, данные паспортов и свидетельств – и она должна отчитаться за каждую копейку. 
«Каждая их моих девочек – либо вдова, либо муж ещё воюет, а она – с пятерыми на руках, либо у неё ребёнок с ДЦП, либо на инсулине. Не знаю, кому тяжелее! А они – постоянно со мной. Вещи помогают грузить, сортировать. Деньги мне втихую дают на бензин. Это при том, что у некоторых пенсия – 2 тысячи!» 

Я вглядываюсь в их лица и просто не понимаю, ОТКУДА они берут силы – подбадривать других, вставать в 5 утра, идти помогать, кого-то перевозить, тащить в трущобы стиральные машинки и велосипеды для ребятни. Ни минуты расслабления. Постоянно прислушиваясь к шуму за окнами. Но при этом их глаза излучают добро. Безусловное! 
«Сейчас ещё хорошо, спокойно. Вот в 2014-ом бомбили прям, как в 41-ом. По пляжу, по школе, по стадиону. Народу там много отдыхало, лето, жара… Не могу про это рассказывать!» 
«Зато я быстро научилась работать при артобстрелах! Это ведь не просто: услышал вой – и бежать! Надо, убегая, таблички повесить на дом, стрелочки, хотя бы от руки написать «бомбоубежище», а то вход засыплет, а искать нас потом где?» 
«А в Спартаке люди живут в подвалах, представь? Там у них топчаны, плита, вещи свалены кучей. Но они даже гирлянды повесили на стены – праздника-то хочется. А в подвале – самое безопасное место, там бомбёжку можно переждать!» 

- Знаешь, – вздохнула Света и понизила голос. – Вот съездить бы в Спартак. Это посёлок, там бомбят. Но там детки. И тоже ждут подарки. А ребята из батальона на БТРе предлагают ехать… 
- Свет, давай не надо!! Даже на БТРе! – я перешла на шёпот, но Алексей, стоявший рядом, услышал: 
- О, собрались две сумасшедшие женщины. Быстро спать! Никто никуда не едет. Завтра сами все вопросы порешаем! 
И мы с некоторым сожалением взяли под козырёк. 

С вдовами мы говорили недолго (приближался комендантский час, надо было вовремя разойтись!) Я рассказывала им, как запиналась о коробки с вещами, как строила своих пацанов перед отъездом, как бросилась не шею к незнакомому мужчине, приняв его за волонтёра. Они улыбались. 
«Я так давно не видела, чтобы эти женщины улыбались, Юль! – вздохнула Светлана. – А тут сидят, тебя слушают и улыбаются. Надо же!» 
Слава Богу. Значит, не зря я ехала сюда 3 тысячи километров. Значит, так нужно. 

Я точно знаю, как спокойно становится на сердце, когда ты – не один, когда кто-то переживает за твою жизнь и готов подставить тебе своё плечо. 
Это было что угодно с моей стороны – только не подвиг! Нехватка адреналина, движухи, любопытство, тщеславие – как хотите. Я сама это поняла, когда увидела этих Женщин. Мне до них – ещё расти и расти! 
И от каждой я слышала бесценное: «Спасибо, что приехали!» 

Я тоже кое-чему научилась у них. 
Спать в полглаза. Краситься за три минуты. Обнимать каждого человека, как родного – на сколько бы вы ни прощались. На всякий случай. И всюду таскать с собой вещмешок… то есть рюкзак с личными вещами. Потому что здесь никогда не знаешь, в каком тылу и на сколько ты засядешь, чтобы в безопасности дождаться своего «конвоя». 

- Сашенька, – в последний день Алексей торопливо лезет за бумагами. – У меня осталась сумма, которую велено потратить на продукты для деток. Идём в магазин! 
Она смущённо разводит руками: 
- Ну, пойдёмте. 
Сашенька – вдова с тремя детьми на руках. Что такое 6 тысяч для Москвы? Забабахать один скромненький день рождения. А здесь этой суммы ей хватит на месяц, чтобы прокормить семью. Она медленно идёт между полок. Наконец осторожно берёт макароны и пачку крупы. 
- И, если можно – то возьму сгущёнку для ребят. Больше нам ничего не надо! 
Лёха разворачивается, как тяжёлый линкор, берёт её за руку и возвращает к витринам: 
- Саша, набираем ВСЁ! Понимаешь? Ой, дай я сам! 
На выходе мы подхватываем пакеты, закидываем их в машину, и я молча сжимаю её тоненькую фигурку в своих объятиях. Крепко-крепко… 

Мы подъезжаем к Штабу, привычно паркуясь рядом с бмпэшками и БТРами. Навстречу бежит Ленка-«Ёжик», гремя ключами и попутно матеря для порядка дежурных. Её ярко рыжая косища и множество колечек на пальцах совершенно не монтируются с мешковатой формой и солдатскими ботинками. 
- Лен, у нас тут ещё подарки для деток. Выгружаем? 
- Щас! – она круто поворачивается к дневальному и грозно тычет в него пальцем. – Пропустишь наверх хоть одного рядового – пристрелю! 
Повисает неловкая пауза. Солдат приседает куда-то под стол. Ленка тут же оборачивается к нам и совершенно солнечно улыбается: 
- Чего стоим? Вам – можно! 

Я увидела здесь множество историй. Реальных. Болезненных. Необъяснимых. 
Медсестра Наталья из Тольятти. Тоже ехала с нами в ДНР. Сначала, ничего не сказав родителям, добралась до столицы, а прибыв на место, рванула в Дебальцево, которое бомбили четвёртый день подряд. Сказала: «К друзьям!», а сама пришла на призывной пункт и записалась в действующую армию. Второе важное дело, которое она сделала после этого – отправилась в местный храм и договорилась с батюшкой: «Если меня ранят – возьмёте, как инвалида, у вас в церкви работать?» Он согласился… 
Легендарная Маша-«Амазонка» из Зугрэса. Села в танк в 17 лет, сразу же, как образовалась Донецкая Народная Республика, и громила врагов два года. Только после третьей контузии взяла небольшую передышку. Её сказали: «Если сейчас не родишь – потом будет поздно!» Она плохо слышит и забывает то, что сказала пару минут назад. Но всё равно мечтает вернуться в строй… 

Я смотрю на этих геройских Женщин и понимаю, что вся моя жизнь до этого момента была какой-то искусственной. Ненастоящей. Бутафорской. Рисовали мандалы, клеили картинки на стену, искали в магазинах каких-то фэн-шуёвых жаб. А здесь женщины ВОЮЮТ. Каждый день. И неясно, кому из них сложнее: прорываться на БТРе к своим или поддерживать в тылу тех, кто не дождался близких с фронта… 

Господи, это неправильно, что эти девочки – на войне! 
Неправильно. 
Сохрани и убереги их. Пожалуйста!!! 


 

ДОРОГАМИ ДОНБАССА 
Часть 3. С душами Ангелов 

- Дети мои дорогие! – ближе к концу занятия я спохватилась. – Следующий фильм нам придётся пропустить. Потому что я уезжаю в Донецк. 
«Журавлята» распахнули глаза: 
- Как?? Юлия Юрьевна! На войну? 
- Да, мои хорошие… 
Четверо подошли сразу: 
- Пожалуйста, возьмите деньги. Это донецким детям. 
И они протянули мне смятые купюры. А я быстро отвела взгляд наверх, чтобы слёзы вкатились обратно. 

Ну, как их не любить? Таких честных, таких отчаянных, таких живых! Они всегда делают первый шаг намного раньше, чем взрослые. Потому что вообще не боятся за себя и не теряют время на пустые рассуждения. 
Дима. 9 класс. Поднял всю семью на уши по моему первому зову. Вместе с мамой они принесли вещи, обувь, десяток стареньких, но рабочих мобил и грозного мишку с российской ленточкой на шее, который, сидя на лобовом стекле, повидал с нами на донецких дорогах столько, сколько люди не видывали. Именно Димка притащил гитару, девчонок, Матвея с клавишными, и мы записали для бойцов «Не спеши ты нас хоронить». 
Даша. 1 курс. Волновалась за меня во 100 раз больше, чем я сама. Нервничала и дрожала. А когда я вернулась, она вцепилась в меня и чуть не заплакала. 
Софья. 11 класс. Писала резко, жёстко, искала любые новости по Донецку в Сети. Но я знала, что эта жёсткость – только от того, что она лично не может ничего сделать в этой ситуации. Пока. 
Юлечка. 8 класс. Первая, кто спросила: «А стать донором костного мозга как можно?» И ужасно расстроилась, услышав про 18+. 

Дети… Они всегда были в моей жизни. Причём чужие – гораздо больше, нежели свои. Хотя слова «чужие» я не понимаю. Как могут быть ДЕТИ – чужими? 
Если бы я могла, как донецкая мама Лида обнять их всех своими большими крылами! 
Впрочем. 
Когда поздно вечером уезжали из детского дома Ковалёвых, я потянула Алексея за рукав: 
- Узнай, пожалуйста, что требуется, чтобы усыновить детей отсюда – в Россию? 
- Сделаем! – коротко кивнул он. 
Как же хорошо, когда человеку ничего не надо объяснять! 

Первыми, кто ждал меня на донбасской земле, были именно дети. Дети-инвалиды. Особенные слушатели. 
«Они давно пришли. Зайди в зал!» - подтолкнула Светочка. 
Я открыла дверь и… Право слово, в клетке со львами мне было бы легче! 
Жадно ловящие каждое слово («А как там в России?») и обступившие меня плотным кольцом («А есть какая-нибудь вещь для меня?») 
Это был лучший stand-up в моей жизни! 
Я скрылась за мешками и начала, словно коробейник, кричать из-за коробок: «А вот кому пуховичок отличный? Барышне-Снегурке, видать!» Смеялись и тянули руки. Даже солнечные детки из коррекционной школы. После раздачи всего подошли, ещё раз сказали «спасибо» и затоптались на месте: «А обнять Вас можно?» 

А потом меня встречали те, кто укрылся в трущобах и подвалах, кто потерял не только близких – надежду! Ожидание в глазах и какая-то недетская напряжённость. Совершенно серьёзные и спокойные. И здесь уже я, приседая перед ними, осторожно спрашивала: «Можно я обниму тебя, малыш?» 

Самый озорной и смеющийся в большой семье Ковалёвых – Максик – сразу помчался за костюмом Петуха, чтобы показать, как он умеет вертеть головушкой и хлопать крыльями. Они читали нам стихи и танцевали у ёлки, они надарили нам свои картины из стразиков, они потащили меня показывать свои апартаменты: большую гардеробную, стенку с наградами и лентами и комнату девочек, где самая старшая, Марина, оборудовала место под стрельбу – с флагом Донецка и двумя большими мишенями. Иэх, будущая Ленка-«Ёжик» подрастает… 
- А Максику сколько лет? – тихонько спрашиваю у мамы Лиды. 
- Семь. 
- Не тянет ведь на 7, нисколько. Рёбрышки все можно пересчитать. 
- Мы его год назад на помойке подобрали, – говорит она. – Вместе с собаками сидел. Это ещё чуток откормили… 
А детки-то какие в этом детском доме! Светлые, чистые, искренние. Ничего удивительного при такой-то МАМЕ! 

И ещё одного 9-летнего «бойца» мы увидели в Штабе. Мама с папой воюют, а этого – куда? Ходит в наряды, лихо укладывает патроны в ленту ПКМ, знает, как проходит минирование и до утра вместе с бойцами несёт вахту на КПП. Сын полка, никак иначе! Хотя, конечно, и учиться успевает. Именно ему Алексей привёз в подарок игровую приставку, переданную ребятами-байкерами. Вопль счастья мы услышали через все телефонные провода и километры. 
Командир этого полка, Андрюха-«Чечен», регулярно вывозит на военные сборы 240 пацанов со всего Донбасса. Рассуждает Командир правильно: «СССР была самой мирной страной. Но гранату учили кидать с 5-ого класса! Поэтому я сейчас этих пацанов обучу, и буду за них спокоен». 

А 12-летняя подопечная нашего Димки-«Малыша»! Родители уехали на заработки в Россию и… пропали. Ни звонков, ни писем. Бабушка взяла к себе. Ну, а на бабушкину пенсию даже одному не прожить. Поэтому девочка устроилась… мыть подъезды. Хоть какие-то деньги, но всё же зарплата! 

«А знаешь, что страшно? – печально сказала Света. – Это мы, взрослые, ещё вздрагиваем при хлопках на улице. Дети на них уже не реагируют. Очень быстро перестроились. У них военный режим уже в крови. Жутко!» 

…Дети. Они везде дети. По ту и по эту сторону. Разве можно их вообще как-то делить! 
И мои пацаны, пока я была ТАМ, точно так же ждали подарки, считали минуты до моего приезда и были совершенно спокойны. Принимали гостей, заботились друг о друге, наряжали для меня ёлку, прятали в укромное место тортик, гладили свои рубашки и точно знали, что всё будет хорошо. Может быть, их спокойные, твёрдые голоса в трубке и уберегли меня от самого тяжёлого. 
Дети – они больше и сильнее нас. Как Ангелы. 
 

ДОРОГАМИ ДОНБАССА 
Часть 4. Товарищи Мужчины 

Мы молча шагаем в темноте, не разбирая дороги. Проваливаемся в сугробы, но не сбиваем дыхание, чтобы успеть до патрулей. За спиной болтаются тяжёлые рюкзаки. Голова гудит от увиденного за день. Чувствую себя, как в отряде космонавтов, возвращающихся с учебных перегрузок. Третий (или уже пятый?) день мы забиваем джипы под завязку и отправляемся намеченными маршрутами – к бойцам, пограничникам, вдовам, детям. А потом вот так шагаешь на автопилоте и понимаешь, что возвращаешься ты от хороших-хороших друзей! 
Громыхая поклажей, мы вваливаемся в квартиру, где всегда ждут бойцов. 
- Мадам, воду уже отключили, но я для Вас согрел, – говорит хозяин. 
- Спасии-ибо! – я готова расцеловать его. – Только «бушлат» свой отмою. И ещё Славе надо голову обработать – разбил. 
- Ужин остывает, – и он осторожно добавляет: – Вы позволите рюмочку? ) 
Главное открытие этих 12 дней: водка на войне… просто расслабляет мышцы. Но не берёт! Слишком много стресса... 

И вот за окнами – уже Рождество. Мирное Рождество, где-то в глубине России. Непривычный пока ещё для меня пейзаж. Мы сидим с подругой на кухне и тягостно смотрим в окно после моих рассказов. 
- Юль, ну, как так? – говорит она, аккуратно подбирая слова. – Неужели за 42 года твоей жизни ты таких людей не встречала? 
- Не знаю, – я качаю головой. – Там вся жизнь какая-то настоящая. 
- Нее, – не соглашается она. – Там жизнь просто «на грани». А когда на грани – всё обостряется. Вот ты на острие и пожила. 

Но ЭТИМ мужчинам я, действительно, благодарна за их искренность, храбрость, силу, юморное настроение и братскую поддержку. Наверное, в этом нет ничего героического. Просто нормальные Мужчины! 

Механик, к которому мы влетели с неполадками в двигателе. Спокойно докурил, посмотрел на торопящихся нас и сказал: «Прошлым летом тут бойцы Моторолы останавливались. Так они не нервничали – легли прямо посреди дороги на бушлаты и рюкзаки. Сказали, что поспят, пока я им всё починю». Улыбнулся и буквально через полчаса всё сделал, кудесник! 

Сапёры, которые передвигались по окраине Донецка с щупами в руках. В обе стороны от них было привычное пятничное движение машин. И любой их шаг в сторону… – а мы тут в пробке зажаты. Но они шли спокойно, глядя только в одну точку. Совершенно спокойно и уверенно. Так что мы с Богом проехали мимо. 

А водитель Женька с Зугрэса! Руки в кровь разбиты (ящики таскал, потом грузил гуманитарку, потом нас развозил по адресам, плюс машину выталкивал). Шутит, смеётся. «Газельку» его по гололёду повело, а он сам себе вслух: «Так, Евгений, спокойно, шо ты творишь!» 
Спросил, где вообще находится мой Ижевск, поцокал языком, помолчал. Вдруг оживился: 
- А Вы – журналист? 
- Ага. 
- О, так Вы – человек умный! Вот когда у нас тут война закончится, Вы приедете сюда, в Иловайск, купите большой дом, а меня возьмёте к себе дворецким! )) 

А боец Димка-«Малыш»! Тот, с которого всё началось для меня в этом ноябре («Вы приедете к нам? Нам нужна помощь!» – «Приеду!») Сидит, переживает, что в свои 25 получил ранение ноги и пока не может быть вместе с ребятами на передовой. «Вот долечусь – и сразу туда!» Как только мы позвонили ему из Штаба, он шёпотом спросил: «А мишку привезёте? Того самого, с российской ленточкой?» 
Он затискал этого мишку, как ребёнок, когда схватил на руки. Впрочем, ребёнок и есть. 25 – это ведь только самое начало жизни… 

А Специальный Отряд Особого Назначения ДНР. Вот уж, где героев хватает! Знаю только позывные ребят: Чёрный, Цифра, Просперо. 
И ещё мне рассказали про Виталика (позывной «Демон»). Мужа той самой боевой Ленки-«Ежик». Похоронили Виталика в октябре. Сердце не выдержало постоянных нагрузок. Он был командиром подразделения. Постоянно на передовой. Его предупреждали, что надо бы себя поберечь. Не слушал… 

Командор – Андрей-«Чечен» – как только показал нам свои «именные» БТРы, провёл настоящую политинформацию: о положении дел на фронте, о добровольцах, которые приходят в Штаб каждый день, и о том, как в самом Донецке всё не так-то просто: есть те, кто умирает за эту землю, а есть те, кто комментирует новости с передовой, лёжа на диване или отсиживается в кафешках и готов строить пакости нынешней власти… 
- А вот врага вообще надо знать хорошо! – рубит кулаком воздух Командор. – Я специально всю историю страны перечитал. И язык знаю справно. Мне это пару раз жизнь спасало! 
- Андрей, а почему ты «Чечен»? – допытываюсь я. 
- Да вот, только тюбетейка у меня с первой войны осталась. А что борода террористская – так это враньё. Я – старовер. 
Опа! Никогда не знаешь, где встретишь брата по вере! 
Перед уходом из Штаба мы ещё раз посмотрели на эти стены. Вспученное снарядом стекло в холле. Смешные картинки на комнатах девчонок. Сосредоточенное, прислушивающееся лицо Командора. Мне показалось, что вот эти полчаса, что он сидел с нами, и были для него каким-то долгожданным, спокойным отдыхом… 

И особые слова – о бойцах с САУР-МОГИЛЫ. 
В 1943-ем за эту стратегическую высотку дрались и наши, и немецкие части. В 60-х здесь разбили сквер с высеченными на памятных плитах именами 23 тысяч погибших советских солдат и офицеров. На вершине мемориала стоял чугунный 9-метровый солдат, под которым был зажжён Вечный огонь. 
Но в 2014-ом кровавая история повторилась. Всё лето здесь шли самые суровые бои между ополченцами ДНР и ВСУ. То одни, то другие занимали высотку по очереди, поливали её миномётным огнём и теряли бойцов. 40-метровая стела была полностью разрушена, сильно пострадали от снарядов барельефы. 
Приехав на это место, мы припарковались рядом с танками и зенитками Второй мировой. Рядом увидели развороченный дом, весь выгоревший изнутри. 
Чем выше мы поднимались, тем больше охватывал ужас. От чугунного солдата остался лишь сапог с торчащей из него арматурой. На самом верху нас встретили семь могил последних защитников высотки: Командир Олег Гришин (позывной «Медведь») и его лучшие бойцы с одной на всех датой смерти – 24 июля 2014 года… В мёртвой тишине кургана слышался только жуткий шорох знамён. Надписи на обломках стен и икона, перевязанная георгиевскими ленточками, выглядели для нас как молчаливый ужас НАШЕГО времени… 
Вечная память ВСЕМ настоящим бойцам, кто погиб на этой высоте! 

И о главных моих защитниках. Ни до поездки, ни во время неё у меня ни разу не возникло мысли, что со мной что-то случится! Потому что рядом были настоящие офицеры. Нет, не так. НАСТОЯЩИЕ. 
Наши славные «почтальоны» – Алексей и Вячеслав – страховали меня каждую минуту. Отбирали трубку, когда шли звонки с незнакомых номеров («Юлия, давайте Вы ответите на несколько моих вопросов?» - И тут же: «А давайте Вы для начала со мной встретитесь, а не с Юлией!») Останавливали меня на границе, чтобы я не наговорила лишнего въедливому полковнику ФСБ. Очень просили написать об этой земле и об этих людях хорошо. И ещё посоветовали общаться с друзьями (с теми, кто остался здесь, в мирной жизни!) Общаться, как бы на душе ни было плохо... 
А когда спустя две недели мы вновь оказались у метро «Царицыно» и освободили от вещей машину, я посмотрела на них, как на родных: 
- Братцы, вы же мне веру в настоящих людей вернули! 
Дальше накрыли слёзы. 
И они засуетились, полезли за сигаретами и похлопали меня по плечу: 
- Ну, ты чего, боец? Столько держалась! 

…Мы поднимаемся, когда за окном ещё маячат сумерки. Закидываем на плечо тяжёлые рюкзаки, обнимаем хозяина. Никто не знает, где мы сегодня будем ночевать. Да, в общем, мы уже ко всему готовы. 
- Вроде тепло сегодня? – задумчиво говорит Слава. 
Я поёживаюсь: 
- Ветер какой-то промозглый… 
- Ну, так это у вас там, ВНИЗУ, ветер, – включается Лёха, смерив меня взглядом. - А у нас-то всё нормально! 
Мы смеёмся, прогоняем остатки сна, укладываем вещи по машинам и отправляемся на свою работу. Нам в это короткое время нужно везде быть ВОВРЕМЯ… 

ДОРОГАМИ ДОНБАССА 
Часть 5. Последнее многоточие 

За окном поднимается серый рассвет. Я пытаюсь что-то разглядеть в грязные окна машины: 
- Слушайте, ребята, сколько тут находимся – ни разу солнце над Донецком не вставало! Как так? Я без солнца не могу. 
- Ой, скажи спасибо, что электричество не по часам включали. Только воду… 
У нас сегодня – долгий, напряжённый день. 
И перед поездкой в батальон мы останавливаемся у Храма Иверской Божьей Матери в Харцызске. Удивительно солнечный, высокий собор. И какое-то умиротворение внутри него. Навстречу выходит женщина: 
- Чем помочь, дорогие? 
- Если можно, мы просто постоим. Сейчас к бойцам поедем… 
- Ну, так свечку Николаю Угоднику за дорогу поставьте. И берегите себя, мои хорошие! 
Потом мы тихо идём к машинам, боясь растерять эту накрывшую нас благость. 
- Я тут с тобой верующим человеком стану! – вздыхает мой водитель. 
Ну, когда-то же надо? – думаю я. 
У машин нас уже ждёт Алексей: 
- Утренний кофе, господа! – и протягивает нам стаканчики. 
В памяти замелькали кадры. Вот так же, обжигаясь на морозе, я пила кофе ранним утром в Москве, на Воробьёвых горах. В Петергофе у фонтанов, после дождя. В Новосибирске на Красном проспекте, когда день клонился к закату. В Ижевске на площади, когда всей толпой под проливным дождём ждали результатов Евровидения… 
Сейчас надо снова ЗАПОМИНАТЬ и растягивать эти моменты. Улыбки, запахи, слова. То, что будет сниться потом, в мирном времени. 
Так мы начали последний насыщенный день на донбасской земле… 

…Это было, в общем, несложно – подтянуть сильных, здравомыслящих, проверенных людей и уехать в Донбасс, чтобы помочь там точно таким же здравомыслящим и сильным. 
Скажу больше: я точно так же бы сорвалась и уехала в Киев. Я знаю, что на той стороне тоже хватает и горечи, и боли, и таких же хороших людей, которым важен Мир. 
Выбор всегда делает только сам человек. 

Первую неделю после возвращения мне не хотелось никого видеть и никуда выходить. Я чувствовала себя, как Нео, вернувшийся из матрицы: вот в этом кафе я любил сидеть, вот привычные улицы-люди-машины. И всё какое-то ненастоящее. 
- Поздравляю, – усмехнулся тот, который прошёл в своё время Чечню. – Теперь ты знаешь, что война – это наркотик. Там ты реально нужен, а здесь не можешь найти своё место. Но с этим можно жить. 
- А как??? 
- В жизни есть только тот смысл, который мы придаём ей сами. Поэтому живи, Юль, осознанно! 

И ещё одна смс-ка поставила в моей голове всё на свои места: «Для того, чтобы жить по-настоящему, необязательно должна быть война. Живи здесь и сейчас. Расти своих настоящих мужчин». 

1 месяц сборов. 
12.380 руб. из 8 городов России и зарубежья. 
37 мешков с вещами для малообеспеченных семей, игрушками, канцтоварами для детей-инвалидов, постельным бельём и мобильниками для бойцов. 
45 часов на машине, 3000 км в одну сторону. 
10 городов и населённых пунктов в ДНР. 

Капля в море, на самом деле. Но это надо было сделать! 
Хотя бы для того, чтобы одна, доселе нелюдимая женщина с гордостью сказала мне: «А я взяла под опеку мамочку-одиночку!» 
Чтобы двое мужчин написали: «Дай координаты, с кем туда можно поехать, чтобы быть полезными?» 
Чтобы ещё один резко бросил свою тоскливую провинцию и рванул в Питер – заняться, наконец, чем давно хотел. 
Чтобы трое спросили, можно ли по-прежнему пересылать деньги и вещи в Донецк? 
Единицы. Но именно такие единицы всё и меняют. 
Помните: «Что может один – может и другой!» И разве нужна какая-то особая причина, чтобы помочь страждущему? 

Война (впрочем, как любой сильный напряг!) обнажает человеческую суть. У одних клапан доброты защёлкивается, а у кого-то начинает кочегарить по максимуму. 
Донбасс – это, конечно, и разрушенные дома. И стёкла, заклеенные крест-накрест. И вода по часам. И лежащие в лесу неразорвавшиеся мины. И взрывы – где-то совсем рядом. И сироты. И боль. 
Но я запомню Донбасс другим. 
Это молодые мальчики, приходящие в военкомат, даже без срочной службы за спиной: «Возьмите меня служить!» 
Это улыбающиеся вдовы и дети-сироты, которые машут мне напоследок: «Приезжайте в Донецк летом. Знаете, как у нас здесь красиво!» 
Это, когда на трассе переворачивается машина, и ВСЕ, кто едет мимо, выскакивают и бегут к ней. Стоят под снегом до победного. Толкают перевернувшуюся «девятку» и звонят в МЧС. «Запишите наши телефоны, ребята. Мы из Балашихи. По любому вопросу нужна будет помощь – звоните!» - говорят они нам. 
Донбасс – это когда утром ты выходишь на автобусную остановку, а совершенно незнакомый человек говорит тебе: «Доброе утро! Ну, как вы? В порядке?» 
И это когда на одной теплотрассе ночуют спина к спине… кошки и собаки. Едят с одной миски и спокойно делятся едой с сидящими тут же воронами. 

Строчек недостаточно. 
Здесь – лишь малая часть того, что залегло мне на сердце. Это как-то надо ещё успокоить, прикрыть, залить сверху, отсмотреть по сотому разу во сне и вновь начать жить. «Есть люди, Искра, которые горе воспринимают обильнее, чем радость. Ты – из таких!» 

Главное, что я хочу, чтобы вы услышали, мои дорогие. Любая война БЕССМЫСЛЕННА. Поэтому я не поехала в Сирию с винтовкой. Я была и остаюсь мироносицей. Я верю в добрый разум. Я знаю, что везде можно найти настоящих людей. Я увидела, как меняет человека возможность поддерживать других, как он вырастает на глазах, становится сильным и великодушным. И я очень надеюсь на ваше здравомыслие, люди. Потому что КОГДА НАМ ВАЖНЫ ОДНИ И ТЕ ЖЕ ЦЕННОСТИ – нас не переубедит и не сломает ничто! 


«Я пророчить не берусь, 
Но точно знаю, что вернусь…» 

 Увы,фото так и не научился лепить в нужном формате без потери качества.Если кто готов помочь в их размещении-вышлю на почту,прокомментирую.

Изменено 19 января 20179 г пользователем Lexxey763

Сейчас фотки будут...

Здесь все: И общие фотки и груз для бойцов(одежда,медикаменты)

Изменено 19 января 20179 г пользователем Slash

Подарки детскому дому
 

 

Изменено 19 января 20179 г пользователем Slash

Саур-Могила

Степановка.

Часть из тех,кому были адресованы подарки ))).

Ну а это мы. Алексей, Вячеслав и командир полка с позывным "Чечен".

Ну и автор этого скромного текста корреспондент Юлия.

А в общем-еще раз огромное спасибо всем,кто смог поддержать организацию предновогодней поездки! Кто-то материально,кто-то финансово.Можно сказать,собирали всем миром-переводы шли из Аргентины,США,Польши,Ирландии,не говоря уже о России-от Владивостока до Севастополя.Вместе мы смогли доставить подарки от нашего Деда Мороза детям в воюющий Донбасс.Ну,и немного подарков "большим детям" досталось : более 60-и комплектов термобелья,50 пар шерстяных перчаток,вязаные шерстяные носки,маскировочные халаты,комплекты зимней полевой форма,медицина.Девочкам-подарки от Снегурочки ).Но главное-более 200-т подарков на детские дома и в семьи бойцов! Всех-с наступившим Новым Годом,мира и счастья вам и вашим семьям!

Лёша, как машина? И когда следующая поездка?

Лёша, как машина? И когда следующая поездка?

 Машина лечится в Донецке  .Следующая-как заберу Жжыпа,вернусь сюда,заполню-и опять туда .Если все по плану-в первой половине февраля. Кстати,у Вячеслава авто тоже "под роздачу" попал.Но хотя бы на ходу.На нем и выбирались  .

Изменено 20 января 20179 г пользователем Lexxey763

 И еще немного о детях,живущих в "серой",т.е. "ничейной",зоне , но под постоянными обстрелами со стороны нац.подразделений Киева.

Один из пригородов Донецка сейчас выглядит так:

Алексей, спасибо за ваше мужество! Продолжаем собирать. От меня небольшой +.

Алексей, спасибо за ваше мужество! Продолжаем собирать. От меня небольшой +.

 Максим,спасибо! 1500 руб.пришли.Авто мой починили,завтра выезжаю за ним в Донецк автобусом.По возвращении-отпишусь.Увы,красочно,как у Юлии,не получится  .

Выражаю искренние соболезнования -"В Минобороне ДНР заявили о смерти полевого командира Михаила «Гиви» Толстых".

Лёша, ты где? Как авто?

Отвечу за него. Алексей сейчас в Донецке, машину отремонтировали.

Лёша, ты вернулся?