Первая & Вторая мировые войны.

[Alessola1]

В советское время Первую мировую вспоминали нечасто, главным образом в связи с революциями 1917 г., Февральской и Октябрьской — как фактор, их ускоривший. Вспоминали также в качестве примера поражения царизма. И это не во всём справедливо: русский воин и в той войне демонстрировал и героизм, и отвагу, и жертвенность. Другое дело, что всё это приносилось на алтарь главным образом чужих интересов: Россия Николая II таскала каштаны из огня для британцев и французов, спасая их, точнее, спасая британские и французские капиталы и их хозяев. Ну а хозяева «отблагодарили» николаевский режим сполна в феврале 1917 г., а самого Николая и его семью позже: его двоюродный брат, британский король отказался принять и тем спасти бывшего русского царя. 

Сегодня отношение к участию и роли Российской империи в Первой мировой у нас меняется — нам даже в этой войне есть чем гордиться.

В то же время создаётся впечатление, что повышенным вниманием к Первой мировой, её героизацией пытаются если не оттеснить, то затенить победу СССР во Второй мировой — в Великой Отечественной войне. Действительно, уже сейчас ясно, что одной из линий «игры на понижение» оценки роли и значения Великой Отечественной войны может стать противопоставление ей Первой мировой войны как «первой германской» — «второй германской». Первые симптомы такого противопоставления уже появляются. 
Две войны — две германских, две мировых. Они сыграли огромную роль в истории. А в их истории огромную, решающую роль сыграла Россия, как бы она ни называлась.

Для России, русских и мировой истории значение двух этих войн несопоставимо. 
В 1914 г. Вильгельм II и немцы не ставили, в отличие от Гитлера, задачу стирания русских из истории — физического уничтожения одной половины русских и культурно-психологического (т.е. оскотинивания) — другой. Ставки в Великой Отечественной были неизмеримо и несравнимо выше, чем в 1914 г. — быть или не быть России и русским вообще, и уже поэтому ни о каком уравнивании двух войн речи быть не может, при всём уважении к памяти русских, павших в Первой мировой. Я уже не говорю о том, что геройствовал и погибал русский солдат на полях Первой мировой не столько за русский интерес, сколько за кошельки англо-американских и французских банкиров, у которых самодержавие Николая II было почти по уши в долгах. Это — во-первых. 

Во-вторых, «первая германская» для России окончилась поражением и распадом государства. Из Великой Отечественной СССР вышел не просто победителем, но одной из двух сверхдержав — на фундаменте Победы СССР просуществовал почти полвека, но и РФ существует только потому, что до сих пор не удалось разрушить этот фундамент. 

В-третьих, две войны — чёткие иллюстрации того, что в одном случае (Российская империя) мы имели больное общество, в другом (СССР) — здоровое. Как только в 1915―1916 гг. был выбит старый офицерский корпус, рухнула армия, а вместе с ней — самодержавие, государство. Заменить офицеров как персонификаторов модального типа личности (а его нужно-то 7-8% населения) оказалось некем. В 1941 г. был выбит довоенный офицерский корпус, рухнула армия, потеряв миллионы пленными, но уже через несколько месяцев другой, вновь созданный офицерский корпус, другая армия нанесли поражение вермахту под Москвой, за чем последовали Сталинград, Курск и красное знамя над Рейхстагом. 

Произошло это потому, что в 1930-е гг. был создан тот самый модальный тип личности, советский человек, который и вышел победителем в войне, расписавшись на рейхстаге. Справедливость восторжествовала! А кто то опять под боком тявкать начинает.  Мы ничего не забыли!