Записки гугловода

По результатам республиканских предварительных выборов 2016 года эксперты пришли к выводу, что у Дональда Трампа нет никаких шансов, поскольку он оскорбил все возможные меньшинства. Опросы показали, сколь малое число американцев одобряет такое посягательство на их права. 
Большинство опрошенных экспертов в то время также считали, что Трамп проиграет на всеобщих выборах. Слишком многие потенциальные избиратели говорили, что его манеры и взгляды вызывают у них отвращение. 
Однако были факты, указывавшие на то, что на самом деле Трамп может выиграть как предварительные партийные, так и всеобщие выборы. И эти подсказки можно было найти в интернете. 
Я эксперт в области интернет-данных. Ежедневно я отслеживаю цифровые следы людей, перемещающихся по ссылкам во всемирной паутине. По тому, на какие ссылки или клавиши они нажимают, я пытаюсь понять, чего они действительно хотят, что делают и кто они (да и мы все) есть на самом деле. Хочу рассказать, как я встал на этот необычный путь. 
История началась – теперь кажется, что давным-давно, – с президентских выборов 2008 года. Социологи тогда вели долгие дискуссии: насколько сильны расовые предрассудки в Америке? 
Барак Обама был выдвинут как первый афроамериканский кандидат в президенты США от лидирующей партии. Он победил, и довольно легко. Опросы показали, что раса не была тем фактором, который влиял на выбор американцев. Институт Гэллапа, например, проводил многочисленные опросы до и после первого избрания Обамы. Их вывод: американских избирателей не особо волновало, что Барак Обама черный{1}. Вскоре после выборов двое известных профессоров из университета Беркли{2} в Калифорнии внимательно изучили собранные в ходе исследований материалы, применяя сложнейшие методики обработки данных. В результате они пришли к аналогичному выводу. 
Таким образом, во время президентства Обамы это стало общепринятым мнением, которое распространилось во многих СМИ и академических кругах. Источники, на которые восемьдесят с лишним лет опирались СМИ и ученые-социологи для понимания устройства нашего мира, утверждают, что подавляющее большинство американцев не волновало, что Обама – чернокожий, когда они решали, может ли он стать их президентом. 
Эта страна, издавна запятнанная рабством и законами Джима Кроу, казалось, наконец перестала судить о людях по цвету их кожи. Это вроде бы должно было указывать на то, что расизм в Америке на последнем издыхании. Некоторые эксперты даже заявили, что мы живем в пострасовом обществе.
В 2012 году я был аспирантом в области экономики и разочаровался в выбранном мной направлении, будучи уверенным в том, что я уже довольно хорошо понимаю, как устроен мир, о чем люди думают и что их заботит в двадцать первом веке. А когда дело дошло до вопроса о предрассудках, я позволил себе поверить, исходя из того, что я читал в трудах по психологии и политологии, что явный расизм присущ весьма ограниченному проценту американцев и большинство из них – консервативные республиканцы, в основном живущие в глубинке на Юге. 
Затем я обнаружил Google Trends. 
Появление этого приложения в 2009 году прошло практически незамеченным. Оно позволяет пользователям определить, насколько часто то или иное слово или фраза появлялись в разных местах и в разное время, и преподносилось оно как инструмент для развлечения, например для обсуждения с друзьями, какие знаменитости сейчас популярны или какая одежда вошла в моду. Ранние версии программы даже включали шутливое предостережение о том, что «не стоит писать докторскую диссертацию», опираясь на такие данные, что сразу же побудило меня написать диссертацию на их основе.
В то время данные поисковика Google, похоже, не считались достойным источником информации для серьезных научных исследований, ведь они не создавались как инструмент для изучения человеческой психологии. Google придумали для того, чтобы люди могли познавать мир, а не для того, чтобы исследователи изучали людей. Но оказалось, что следы, которые мы оставляем, выискивая крупицы знаний в интернете, чрезвычайно показательны. 
Другими словами, люди, ищущие информацию, сами являются источником информации. То, когда и где они ищут факты, цитаты, шутки, места, людей, вещи или помощь, оказывается, может рассказать нам гораздо больше об их реальных мыслях, желаниях, опасениях и делах, чем можно себе представить. И особенно наглядно это проявляется тогда, когда люди не столько задают поисковику вопросы, сколько доверяются ему: «я ненавижу своего босса», «я пьян», «мой папа ударил меня». 
Печатание слова или фразы в аккуратном белом окошке оставляет маленький реальный след. Помноженный на миллионы, в итоге он выявляет глубинные реалии. Первое слово, которое я набрал в Google Trends, было «Бог». Я узнал, что штатами, в которых чаще всего в поисковых запросах в Google упоминается Бог, были Алабама, Миссисипи и Арканзас – так называемый Библейский пояс. И эти поиски чаще всего происходят по воскресеньям. В этом нет ничего удивительного, но любопытно, что поиск данных позволяет выявить настолько ясную картину. Я набрал Knicks (команда из нью йорка) и увидел, что большинство запросов относится к городу Нью-Йорк. Ежу понятно. Тогда я набрал свое имя. «Мы сожалеем, – ответил мне Google Trends. – Не хватает поискового объема, чтобы показать результаты». Так я узнал, что Google Trends предоставляет данные только тогда, когда достаточно много людей выполняет один и тот же поиск. 
Но сила поисковой системы Google не в том, чтобы выяснить, что наибольшей популярностью Бог пользуется на Юге, Knicks – в Нью-Йорке или что я не популярен нигде. Любой опрос может выявить это. Могущество и власть Google заключается в том, что люди рассказывают гигантской поисковой системе то, что они не могли бы сказать никому другому. Возьмем, к примеру, секс (к этой теме я вернусь позднее и рассмотрю ее более подробно). Результатам опросов нельзя доверять, поскольку люди редко говорят правду о своей сексуальной жизни. Я проанализировал данные Всеобщего социального исследования{4}, которое считается наиболее достоверным и авторитетным источником информации о поведении американцев. По данным этого опроса, когда речь идет о гетеросексуальном контакте, женщины говорят, что они занимаются сексом в среднем пятьдесят пять раз в год, в шестнадцати процентах случаев используя презерватив. Это дает около 1,1 миллиарда презервативов в год. Но, по утверждению гетеросексуальных мужчин, ежегодно используется 1,6 миллиарда презервативов. По определению эти цифры должны совпадать. Так кто же говорит правду – мужчины или женщины? 
Как оказалось – ни те, ни другие. По данным компании Nielsen, которая отслеживает поведение потребителей, ежегодно продается менее 600 миллионов презервативов. Так что лгут и те и другие; единственное различие в том, насколько сильно. Ложь на самом деле очень широко распространена. Поисковик Google позволил нам увидеть картину Америки, которая разительно отличается от той пострасовой утопии, которую показали результаты опросов. Помню, как я впервые набрал слово «ниггер» в Google Trends. Можете считать меня наивным, но, учитывая, насколько «токсично» это слово, я ожидал, что поисковый объем будет очень небольшим. Ребята, я был неправ. В Соединенных Штатах слово «ниггер» – или во множественном числе «ниггеры» – входило в поисковые запросы примерно столько же раз, сколько слова «мигрень», «экономист(ы)» и «Лейкерс». Я подумал, что, если связать это слово со словом «рэп», возможно, результат будет другим. Но нет. Слово, используемое в рэпе, почти всегда – «нигга». Какая же мотивация была у американцев, осуществлявших поиск со словом «ниггер»? Зачастую они ищут анекдоты, высмеивающие афроамериканцев. Но на самом деле только двадцать процентов поисковых запросов со словом «ниггер» включают и слово «анекдот», тогда как большинство подобных поисков включают фразы «тупые ниггеры» и «я ненавижу ниггеров». 
И ежегодно – миллионы таких поисков. Множество американцев в уединении, находясь дома, делают шокирующе расистские запросы. Чем больше я занимался этим исследованием, тем больше получал тревожной информации. 
В первую ночь после выборов Обамы, когда большинство комментариев были хвалебными и признающими историческое значение его избрания, примерно один из каждых ста поисковых запросов Google, содержащих слово «Обама», также включал слова «ККК» (Аббривеатура: КуКлус Клан) или «ниггер(ы)». Возможно, это не так уж много, учитывая тысячи нерасистских запросов в Google об этом молодом незнакомце с очаровательным семейством, который собирался взять на себя выполнение самой значимой в мире работы. В ночь выборов поисковых запросов и регистраций на Stormfront – сайте белых националистов с неожиданно высокой популярностью в США – было более чем в десять раз больше, чем обычно. В некоторых штатах поисков по запросам «ниггер-президент» было намного больше, чем по запросам «первый черный президент». 
Темная сторона и неприязнь, которые не были выявлены традиционными методами, стали вполне очевидны после анализа поисковых запросов, которые делали люди. 
Все эти запросы плохо согласуются с обществом, в котором расизм – незначительный фактор. В 2012 году я знал Дональда Дж. Трампа в основном как бизнесмена и ведущего реалити-шоу. Я, как и большинство людей, представить не мог, что спустя четыре года он станет серьезным кандидатом в президенты. Тем не менее, все эти неприглядные поисковые запросы нетрудно связать с успехом кандидата, который, используя злобные нападки на иммигрантов, разжигая неприязнь и нетерпимость, часто играл на худших человеческих проявлениях. Анализ поиска в Google также показал, что мы во многом имели неверное представление о локализации расистских настроений в стране. По опросам и традиционным представлениям, современный расизм базируется преимущественно на Юге и в основном среди республиканцев. Однако места с наивысшим уровнем расистских запросов были обнаружены – помимо Западной Виргинии, Южной Луизианы и Миссисипи – также в штатах Нью-Йорк, Пенсильвания, Западный и Восточный Огайо, Мичиган, промышленный и сельский Иллинойс. По данным Google, правильнее было бы противопоставить не Юг и Север, а Восток и Запад. Вы не получите подобного уровня запросов сильно к западу от Миссисипи. И распространение расизма не ограничивается средой республиканцев. Фактически расистские запросы в местах с высоким процентом республиканцев были не выше, чем в местах с высоким процентом демократов. Иными словами, анализ поиска в Google помог составить новую карту локализации расизма в США, и эта карта выглядела совершенно иначе, чем мы себе представляли. Дело в том, что республиканцы на Юге с большей вероятностью признаются в своем расизме, хотя и множество демократов на Севере имеют аналогичные взгляды. 
Четыре года спустя эта карта окажется довольно значимой при объяснении политического успеха Трампа. В 2012 году использовал  карту локализации расизма, разработанную по частоте запросов в Google, чтобы полностью пересмотреть ту роль, которую сыграла расовая принадлежность Обамы, и увидел четкую картину. В районах страны с наибольшим количеством расистских поисковых запросов рейтинг Обамы был существенно ниже рейтинга Джона Керри, белого кандидата в президенты от Демократической партии. Такой результат в этих районах невозможно было объяснить никаким иным фактором, в том числе уровнем образования, возрастом, религиозностью или владением оружием. Расистские запросы не позволяли прогнозировать низкий уровень популярности ни для какого другого демократического кандидата. Только для Обамы. Так почему же именно большие данные обладают такой огромной мощью? Представьте себе все данные, которые разлетаются по интернету всего за день – по правде говоря, мы подсчитали объем такой информации. В начале двадцать первого века за день люди генерируют в среднем 2,5 миллиона триллионов байт данных. 
И эти байты и есть ключ к разгадке.  Женщина скучает вечером в четверг. Она немного погуглила «приличные смешные видео». Она проверила свою электронную почту. Она отметилась в Twitter. Затем она гуглит «анекдоты про ниггеров». 
Мужчине грустно. Он погуглил «симптомы депрессии» и «рассказы о депрессии». Затем разложил пасьянс. 
Женщина видит в Facebook объявление о том, что ее подруга выходит замуж. Женщина не замужем, одинока, и она блокирует информацию о подруге. 
Мужчина в перерыве между поисками информации о НХЛ и рэпе задает в поисковике вопрос: «Мечтать о поцелуях мужчины – это нормально?» 
Женщина кликает на сюжет BuzzFeed про «15 милых кошек». 
Мужчина видит ту же историю о кошках. Но на его экране она называется «15 самых очаровательных кошек». Он не кликает на ссылку. 
Женщина гуглит: «Мой сын гений?» 
Мужчина гуглит: «Как заставить мою дочь похудеть?» 
Женщина в отпуске с шестью лучшими подругами. Все ее подруги постоянно говорят, как им весело. Она набирает в Google: «Одиночество вдали от мужа». 
Мужчина, муж предыдущей женщины, в отпуске с шестью своими лучшими друзьями. Он набирает в Google: «Признаки того, что ваша жена изменяет». Некоторые из этих данных содержат информацию, о которой в иной ситуации никто никогда не узнал бы. Если мы объединим все это, сохраняя анонимность, строго следя за тем, чтобы никто никогда не узнал о страхах, желаниях и поведении конкретных лиц, и добавим некоторые научные данные, мы начнем по-новому смотреть на людей – их поведение, их желания, их характеры. 
Рискуя показаться пафосным, скажу: фактически я пришел к выводу, что новые данные, ставшие более доступными в нашу цифровую эпоху, способны радикально расширить наше понимание человеческой природы. Микроскоп позволил нам увидеть в капле воды из пруда гораздо больше, чем мы думали. Телескоп показал нам в ночном небе намного больше того, что мы видели невооруженным глазом. И теперь новые цифровые данные открывают нам в человеческом сообществе многое из того, что было скрыто. Они могут стать нашими современными микроскопом или телескопом, и полученная ими информация, возможно, приведет к важнейшим, даже революционным открытиям.